Александр Звинцов

В свете одной из ключевых высоцковедческих проблем - «Высоцкий и русская классика» - представляет немалый интерес публикация выступлений Вл. И. Новикова и кинорежиссёров А. Митты («Сказ про то, как царь Пётр арапа женил») и М. Швейцера («Маленькие трагедии») на состоявшемся в 1987 году и посвящённом пушкинской теме у Высоцкого вечере в московском Музее Пушкина. Филологическое выступление Вл. И. Новикова (содержащее, в частности, анализ темы памятника, травестийных вариаций «Песни о вещем Олеге» и «Лукоморья») хронологически оказывается первой ласточкой «пушкинского» высоцковедения, продолженного работами В. А. Зайцева (во втором выпуске альманаха опубликована его статья «“Памятник” Высоцкого и традиции русской поэзии»), Ю. В. Шатина,
С. В. Свиридова и других исследователей. Заметим кстати, что в альманахе есть серия статей, авторы которых сопоставляют лирику Высоцкого с творчеством различных поэтов и прозаиков двух последних столетий - Некрасова (Г. Л. Королькова; Ш/2), Достоевского (С. М. Шаулов; V), Гумилёва (О. Лорэр - V; Д. В. Соколова - VI), Вертинского (Е. Я. Лианская, Е. А. Тарлышева - Ш/2; С. В. Вдовин - VI); Зощенко (И. В. Кириллова; Ш/2) Рубцова (Е. М. Четина; Ш/2), Бродского (Дж. Смит, Н. М. Рудник; обе - Ш/2).

Несмотря на то, что шло всего второе десятилетие «без Высоцкого», редакция альманаха почувствовала возможность говорить не только о традициях в его творчестве, но уже и о его собственной традиции в продолжающей развиваться русской культуре.

Традиция эта проявилась прежде всего в искусстве отечественного рока. В статье рок-журналиста И. Смирнова с говорящим заглавием «Первый в России рокер» (I) поставлен вопрос о соотношении творчества Высоцкого (шире - авторской песни) и рок-культуры 80-х-90-х годов. Автор статьи не стремится к универсальному ответу на этот вопрос, а подходит к проблеме дифференцированно. По его мнению, среди деятелей рока есть несколько фигур (А. Градский, С. Рыженко,
А. Башлачёв, Ю. Шевчук), заметно продолжающих традицию Высоцкого: «Все они создавали жанровые миниатюры (столь “учителем” любимые), своего рода музыкальный мини-театр, где автор-исполнитель перевоплощается в старых и молодых, в солдат и колхозников, в мужчин и женщин. Творческий метод, <.> не свойственный рок-музыке: рокер играет обычно самого себя» (с. 410).

С другой стороны, замечает И. Смирнов, «в истории русского рока всегда присутствовала стратегическая альтернатива сближению с бардовской песней: рок-подразделение советской эстрады.» (с. 413) Поскольку пик русской рок-поэзии уже тогда начинал отдаляться в прошлое и тоже становиться явлением истории культуры, нетрудно было предвидеть, что разговор на тему «Высоцкий и рок» получит продолжение. Так оно и вышло: впоследствии в альманахе появятся специальные работы такого рода о конкретных именах (о Макаревиче
- Ю. В. Доманского, и о Башлачёве - Н. Н. Клюевой; см.: VI), а в другом научном центре выйдет даже целый сборник статей по данной проблеме, о котором мы ещё скажем в одной из следующих глав.

Вообще альманах чрезвычайно разнообразен по тематике. Мир Высоцкого оказался (что, впрочем, не удивительно) ёмким и насыщенным. Не только отдельные статьи, но и целые разделы посвящены, например, проблеме лирического героя и изучению творчества Высоцкого в школе (Ш/1), стиховедению и восприятию поэта за рубежом (Ш/2); публикуются фрагменты диссертаций о Высоцком (II) и остающиеся обычно лишь в архиве ВАКа отзывы оппонентов на диссертации (IV), материалы «тамиздата» 60-х-80-х годов, в том числе заметки таких крупных писателей как Василий Аксёнов, Сергей Довлатов, Виктор Некрасов (Ш/1, IV). Приводятся и анализируются материалы социологического опроса о современном (1997) восприятии творчества Высоцкого (Ш/1). Но несмотря на всё это, в какой-то момент, как нам кажется, альманах стал испытывать нечто вроде кризиса. В 2002 году ГКЦМ издал, как читатель уже знает, шестой выпуск, оказавшийся последним. А в 2003-м в результате кадровых перестановок в Музее изменилась концепция научной работы и была свёрнута активная издательская деятельность, придававшая этому учреждению заметный авторитет в гуманитарной среде. Проще сказать - из Музея уволился А. Е. Крылов, и вслед за ним ушли сотрудники, чьи усилия и квалификация обеспечивали редакционную подготовку альманаха. Конференции в Музее тоже больше не проводились. «Золотое семилетие» высоцковедения закончилось.

Можно сожалеть о прекращении замечательного издания, сравнивать его, скажем, с легендарным довоенным «Временником Пушкинской комиссии», успевшим выйти тоже шестью выпусками, и ностальгически «вздыхать о прежнем, о былом», когда исследователи имели и надёжную трибуну, и исчерпывающую информацию. Но полезнее, вчитавшись в материалы последнего выпуска, задуматься об объективной логике происшедшего.