Александр Звинцов

Наконец, появилась и биографическая статья о Галиче. Она написана М. Ароновым176 и представляет собой более чем солидный по объёму (шутка ли - тысяча страниц увеличенного формата!) труд, охватывающий весь жизненный и творческий путь художника. Структуру книги чётко отражают сами названия глав: «Драматург», «Поэт», «Эмигрант», «Посмертная судьба». Разумеется, они неравноценны по объёму (самая обширная, как нетрудно догадаться, - вторая), но показателен уже сам интерес автора к разным эпохам судьбы Галича, в том числе - к традиционно недооценивавшимся «допесенным» годам (М. Аронов постоянно подчёркивает, что те или иные образы и мотивы, известные нам по острым песням поэта, уже встречались и обыгрывались им в более ранних «конформистских» пьесах) и к слабо освещённым в отечественной литературе годам эмигрантским.
Отдадим должное биографу: он изучил и систематизировал огромный пласт источников (в том числе иноязычных), список которых приведён в конце книги. Читателю-любителю, конечно, достаточно самого этого внушительного перечня, но читателю-специалисту так и хочется получить точную ссылку, а сориентироваться в списке и догадаться самому иногда бывает сложно. Между тем, сопоставление разных мемуарных и документальных версий одного и того же события даёт автору возможность критически оценить, а то и развеять иные мифы, которыми судьба Галича уже успела обрасти. Так происходит, например, с бытующей уже много лет версией о том, что неприятности Галича (исключение из Союза писателей и проч.) начались вследствие того, что на свадьбе актёра Ивана Дыховичного и дочери члена Политбюро Полянского, не дождавшись приезда приглашённого Высоцкого, якобы включали записи Галича и что их услышал (и, услышав, разгневался) вельможный отец невесты. Судя по сводке мемуарных свидетельств, дело обстояло иначе, и помимо возможного (биограф не отбрасывает напрочь эту версию) звонка высокопоставленного чиновника, был донос писателя Поляновского; сходство фамилий, как предполагает М. Аронов, и могло дать повод для легенды.
Вообще статья, несмотря на большой объём и отсутствие беллетризации, читается как увлекательное повествование: обилие фактов и свидетельств завораживает читателя, держит его в постоянном напряжении. Конечно, многое тут зависит от самого Галича, от его трагической, полной крутых поворотов и острых углов, судьбы. Но и биографу нужно суметь распорядиться этим ярким материалом, подать его взвешенно и в разумных пропорциях. М. Аронов, бесспорно, сумел это сделать. В статье нет чрезмерной политизации; хотя, конечно, без общественно-политического контекста здесь не обойтись, и он на страницах биографии представлен. Например, осмысляя версию о возможном убийстве поэта - а не несчастном случае, согласно официальному заключению, - автор приводит в параллель (пожалуй, даже с переизбытком) многочисленные факты физической расправы КГБ над инакомыслящими как раз в конце 70-х - начале 80-х годов. Нет в статье и «любви взахлёб», которой порой отличаются сочинения поклонников того или иного поэта. Есть живой Галич, с его характером, с его парадоксальным сочетанием поэтического мужества и человеческих слабостей.

В большой статье трудно избежать мелких неточностей или противоречий. Так, на с. 14 путано написано о родных поэта: неясно, как Евгений Гинзбург мог быть одновременно и «сводным братом Галича» и «племянником Валерия Гинзбурга (родного брата барда -
А. К.)». Здесь же отец Евгения, Александр Иосифович Гинзбург, назван «двоюродным братом Александра Галича». Получается, отец сводного брата поэта при этом ещё и его (поэта) двоюродный брат? Фильм «Верные друзья», одним из авторов сценария которого Галич был, вышел на экраны не в начале 70-х годов, как почему-то явствует из текста книги (см. с. 425-426), а в середине 50-х. В фильме «О бедном гусаре замолвите слово» не звучит не только песня Галича «Протрубили трубачи тревогу» (как сказано на с. 975; в реальности это зачин написанной им «Комсомольской» с музыкой В. Соловьёва- Седого), но и вообще никакая его песня; «По силу бегут мальчишки.», с которой Аронов, по-видимому, спутал «Трубачей», Галичу в некоторых изданиях приписывается ошибочно, она сочинена
М. Н. Савояровым. Никак не можем принять за чистую монету с доверием приведённое М. Ароновым свидетельство Г. Внукова о том, что Высоцкий якобы открыто сказал со сцены, что не поёт своих ранних, «блатных», песен из-за «первых трёх рядов» зала (где сидят начальство и кагэбэшники; с. 409). Высоцкий был в таких вещах очень осторожен и публично никогда бы не стал так дразнить гусей, тем более в 1967 году, в начале своей большой славы (речь идёт о приезде поэта в Куйбышев). Воспоминания же Внукова среди высоцковедов вообще доверием не пользуются. Город Сергиев Посад в 1943 году носил не историческое своё название, как можно подумать при чтении книги (см. с. 124): в ту пору он именовался Загорск. Медный Всадник находится не в Царском Селе (см. с. 347), а в Петербурге. Отмечаем это не из мелочной придирчивости (знаем, что порой такие неточности появляются просто по недоразумению), а лишь для того, чтобы автор внёс исправления в текст книги для её последующего переиздания, ибо ясно, что тиражом в пятьдесят экземпляров этот труд ограничиться не может и наверняка будет переиздан, ибо стоит того.

Этого не скажешь о другой биографии Галича, написанной
В. Батшевым и вышедшей на Западе178. Едва ли задача биографа заключается в том, чтобы обильно (иной раз по странице и больше) цитировать и пересказывать автобиографические тексты своего героя и воспоминания его современников; В. Батшев же поступает именно так, и делает это постоянно. Вот образчик его «творчества». В автобиографической повести Галича «Генеральная репетиция» есть эпизод разговора автора с актёром С. Михоэлсом о геноциде евреев в Польше во время Второй мировой войны:
«Прощаясь, он задержал мою руку и тихо спросил:
- Ты не забудешь?
Я покачал головой.
- Не забывай, - настойчиво сказал Михоэлс, - никогда не забывай!
Я не забыл, Соломон Михайлович!»
А вот - версия Батшева:
«Прощаясь, он задержал руку Галича и тихо спросил:
- Ты не забудешь?
Тот покачал головой.
- Не забывай, - настойчиво сказал Михоэлс, - никогда не забывай!
Галич не забыл» (с. 114-115).
Спрашивается: кто же истинный автор этого фрагмента? Более того - Батшев цитирует без кавычек не только самого Галича, но и
некоторые галичеведческие исследования, что уже отмечено в откли-
180
ках А. Крылова и Н. Богомолова. Научной или хотя бы научнопопулярной ценности (о моральной стороне дела не говорим) статья явно не имеет, потому мы и не будем задерживаться на ней долее.
Возможности биографических разысканий и путей беллетризации судеб наших крупнейших бардов далеко не исчерпаны. Более того - пока сделаны лишь первые шаги. Биографам и исследователям творчества поющих поэтов есть чем заняться. Впереди новые книги и новые открытия.