Александр Звинцов

Между тем в 2004 году появилось ещё одно специальное окуджавоведческое издание - ежегодный альманах «Голос надежды»107. Возглавил его А. Е. Крылов - прежде, как мы уже говорили, выпускавший «Мир Высоцкого»; среди членов редколлегии и авторов альманаха тоже есть знакомые по прежнему изданию исследователи. Общая структура и сама идея (давать «срез» изучения творчества поэта за год) осталась прежней, но в новом альманахе меньше литературоведческих работ: предпочтение отдаётся публикациям биографическим, эпистолярным, мемуарным. Оно и понятно: материалов такого рода оказалось чрезвычайно много, ибо, во-первых, биография Окуджавы пропустила через себя несколько эпох нашей новейшей истории, во-вторых, поэт много ездил по стране и миру, и круг общения его оказался в итоге очень широк, а в-третьих, важно собрать всё это сейчас, пока живы многие современники и свидетели. Редакция альманаха этим и занимается. Результат налицо: опубликованы не просто отдельные материалы - начиная с третьего выпуска в альманахе представлены целые биографические блоки об отдельных периодах и эпизодах биографии художника: о нижнетагильском детстве и позднейших приездах на Урал (М. Р. Гизатулин и А. Е. Крылов; 3, 4), о выступлениях, например, в Ростове-на-Дону и в США (6), в Саратове, Харькове, Франции и Западной Германии, о попытке исключения Окуджавы из КПСС в 1972 году (К. Е. Андреев, А. Е. Крылов, Ю. А. Плаксина; все - 5; саратовская тема звучит и в других выпусках), о его болгарских связях (М. А. Раевская; 7). Чрезвычайно любопытны материалы о подготовке большого итогового прижизненного
сборника поэта «Чаепитие на Арбате» (В. И. Цветков; 1), чествовании

Окуджавы московским КСП в 1984 году (А. Е. Крылов; 2) и о подготовленном к этому юбилею одиннадцатитомном «самиздатском» собрании сочинений писателя (В. Ш. Юровский; 5), публикации «тамиздата» и отклики европейской прессы на произведения писателя или события его биографии (4, 5). Чрезвычайна значительна и масштабна большая полемическая работа А. Е. Крылова о переломном моменте в творческой биографии Окуджавы - об обстоятельствах середины 50-х годов, когда вчерашний калужский учитель и журналист входит в большую литературу (6). Помимо прочего (в частности, развенчания восходящей к самому поэту легенды о «битье» его в столичном литобъединении «Магистраль»), она интересна версией автора, согласно которой первые песни Окуджавы о Москве появлялись «в два захода» - сначала стихи, а спустя какое-то время - мелодии к ним. Как и в «Мире Высоцкого», в новом альманахе постоянно публикуются рецензии и обзоры, библиография (А. Е. Крылов,
В. Ш. Юровский).

К проблемам изучения биографии Окуджавы (и других бардов) мы ещё вернёмся в специальной главе; пока же остановимся на некоторых филологических исследованиях, помещённых на страницах «Голоса надежды». Например, в статье Г. Г. и С. В. Хазагеровых «Окуджава и аристократическая линия русской литературы» сделана попытка наполнить конкретным социально-историческим содержанием известную образную строку поэта «Я дворянин с арбатского двора.» Многие современники Окуджавы отмечают его аристократическую сдержанность, своеобразное «комильфо». Но дело не только в этом. Аристократизм заложен в самой жизненной позиции поэта: «Дворяне не обличают царей, не копят на них материалы, работая в архивах, - они ей дерзят. Аристократы беспартийны. Аристократизм - эстетический цензор власти» (с. 308). Поэтому в терминологии авторов статьи «аристократ» и «интеллигент» - не одно и то же: последний скорее «разночинец», который «бодается с дубом». Правда, слова «аристократ» и «дворянин» оказываются в этом случае синонимами (что, строго говоря, не совсем так), но в исторической метафорике исследователей это не так уж и принципиально.