Александр Звинцов

Это расширяет значение книги до степени культурологического портрета эпохи, чем-то сближая её с известной работой П. Вайля и
А. Гениса «60-е: Мир советского человека».

Биографической является и статья М. Цыбульского155. Автор её - из плеяды подвижников и коллекционеров; всю свою сознательную жизнь он занимается сбором материалов о Высоцком, опубликовал множество статей в периодике, в том числе на Западе (вот уже два десятилетия он живёт в США). В статье собраны несколько десятков этюдов на разные темы - о личных и творческих отношениях Высоцкого с некоторыми из известных современников (А. Синявский, Д. Самойлов, М. Таривердиев, О. Даль), о поездках поэта по разным областям СССР и зарубежным странам и о посмертном восприятии его творчества в этих странах, полемические выступления. Выделим особо главку, посвящённую комментарию к спортивным песням Высоцкого, содержащим многочисленные упоминания событий и имён, современному слушателю и читателю неизвестных. И ещё - этюд «Почему умер Владимир Высоцкий» (автор по образованию - врач- психиатр): здесь деликатно, в предположительной форме, излагается версия, согласно которой поэт страдал (как страдали, оказывается, и Бах, Моцарт, Черчилль.) болезнью под названием «маниакально- депрессивное состояние». При такой болезни приливы деятельности, «бешеной работы мозга» (мания) сменяются у человека периодами упадка сил (депрессия). В первом случае напряжение, видимо, бывало столь сильно, что Высоцкому приходилось снимать его спиртным; во втором, напротив, он должен был подстёгивать себя наркотиками, ибо требовалось, несмотря на депрессию, выступать, играть на сцене, сниматься. Эта версия объясняет импульсивность и непредсказуемость многих поступков поэта, его «раздвоенную душу» (собственное выражение Высоцкого), противоречия в мемуарах (где поэт то «бушующий», то «тихий и деликатный») и разрушает устойчивый миф о якобы алкоголизме его. И впрямь, наблюдая за Высоцким в ролях Глеба Жеглова или Дон Гуана (нарочно называем работы самых последних лет), нелепо даже предположить в подтянутом, энергичном актёре алкоголика - ни намёка на деградацию личности, которой неизменно сопровождается эта болезнь.
Есть в статье и не очень убедительные места. Так, склоняясь к мысли, что «предположение о личном знакомстве» Высоцкого и Ахматовой «выглядит достаточно обоснованным» (с. 84), М. Цыбульский в качестве основного аргумента выдвигает такой: «Представить себе, что Высоцкий, будучи знаком с человеком, в семье которого месяцами жила Ахматова (речь идёт об известном актёре А. Баталове - А. К.), не напросился в гости, конечно же, невозможно» (с. 83). Всё возможно, пока не доказано обратное. И напрасно, как нам кажется, М. Цыбульский доверяется воспоминаниям П. Леонидова (признавая, что тот «иной раз. не следовал фактам»!) и склонен «проигнорировать» свидетельство категорически отрицавшего знакомство двух поэтов Д. Карапетяна как человека, «чьё имя до самой недавней поры не было известно даже самым дотошным знатокам биографии Высоцкого» и который якобы «так часто и так назойливо говорит о своей дружбе с поэтом, что поневоле начинаешь в этом сомневаться» (с. 80-81). Не поверим, чтобы М. Цыбульский не прочёл послесловие А. Е. Крылова к мемуарам Карапетяна, где рассказана их предыстория: мемуары прошли строгую «экспертизу» в Музее Высоцкого, и «сомневаться» в них не надо.

Между тем статья ценна цитированием малоизвестных высказываний Высоцкого о тех или иных явлениях и людях, зафиксированных на не публиковавшихся прежде концертных фонограммах, уточнением дат отдельных выступлений его, новыми фактическими сведениями. Для автора будущей «Летописи жизни и творчества Высоцкого» эта статья будет, конечно, настольной. М. Цыбульский одним из первых высоцковедов оценил возможности Интернета, ставшего для него, при географической отдалённости от России, важнейшим источником информации. Интернет, правда, не может решить всех проблем. Так, скажем, в очерке «Высоцкий и Галич» недостает ссылок на сборник «Галич. Проблемы поэтики и текстологии», где как раз были опубликованы материалы по этой теме. Что поделаешь - не всё, что издаётся здесь, довозится до берегов Нового Света. Это трудности, увы, объективные.
Но есть и субъективные, которых можно было избежать. Похоже, статья не только не редактировалась (хотя фамилия редактора в выходных данных указана), но и сам автор, сдавая её в печать, не пересмотрел вошедшие в неё материалы из периодики. Как иначе объяснить, что многие этюды завершаются однообразным дежурным призывом к читателям присылать поправки и дополнения, которые «будут приняты с благодарностью» (см., например, с. 261, 352, 481 и др.). Более того - некоторые статьи имеют соавтора, о чём мы узнаём из их текста (например: «хоть авторы по-японски не понимают, но японские иероглифы отличить могут» - с. 431), но фамилия соавтора остаётся для читателя тайной.