Александр Звинцов

Знать имена и фамилии учащихся. Студент: «Что-то вы громко поете. Вот ты, мальчик у окна, пой чуть-чуть потише». У окна сидят несколько мальчиков. Они начинают спорить, к кому обращается студент. Возникает ненужный шум, мешающий остальным.
Совет: необходимо, по возможности, уже к первому-второму уроку в новом классе знать имена и фамилии всех учащихся. Некоторые учителя составляют на листке схему ученического состава класса: фамилия и имя каждого из учащихся расположены по рядам парт в том порядке, в котором ученики сидят в классе.

Я, например, на первом же уроке каждый новый учебный год фотографирую все свои классы и на фотографии рядом с изображением ученика пишу его имя и фамилию. За много лет работы удалось накопить интересный фотоматериал, очень привлекающий наших выпускников и учителей. А главное - эти фотографии абсолютно снимают извечную учительскую проблему, связанную с тем, что не всегда можешь помнить, как зовут каждого из твоих воспитанников.

Можно изобрести еще множество других мнемонических средств для того, чтобы знать имена и фамилии своих воспитанников и произносить их правильно. Тогда легче работать. Ведь, как известно, каждый нормальный человек очень любит свое имя.

О феномене «разговорного сольфеджирования». Занимаясь на уроке сольфеджированием, студенты впадали в обычный «грех» начинающих педагогов-музыкантов, устраивая «викторину» по теме: «На какой линейке пишется соль, ре или фа».
Вместе с тем основная задача сольфеджио заключается не в механическом запоминании линеек и нот, а в том, чтобы научить школьников осознанно петь по нотам или, на худой конец, с помощью нот.
Вот почему гораздо важнее, освоив расположение двух-трех нот на нотоносце или демонстрируя ручные знаки и обозначения нот, тут же начать пение по нотам различных попевок. В процессе такого пения само собой придет знание того, на какой линейке записывается та или иная нота.
Еще раз об учительской медлительности. На уроке в 3 классе идет работа над песней.
Студент-практикант медленно встает со стула, подходит к экрану с текстом песни и не спеша произносит: «Сейчас будем петь второй куплет».

Вот он берет указку и показывает записанное на доске начало куплета.
А время идет... Наконец практикант отходит от экрана и говорит, обращаясь к детям: «Все поняли?»

Дети (хором): «Да!»
Практикант: «Всем видно текст?»
Дети (хором): «Да!»
Практикант: «Хорошо...» (пауза).
Урок продолжается все в том же темпе «Grave»...

Сначала — замечание по поводу реплики: «Всем видно текст?» Если бы не было видно текста, в классе поднялся бы шум, ребята потребовали бы сделать так, чтобы текст был виден всем. А раз никто ничего не требует - значит, с текстом все в порядке и вопрос неуместен.
Замечание, касающееся темпа ведения урока: мы много теряем, не приспосабливая темп урока к возрасту наших воспитанников. В начальной школе урок всегда должен вестись живо, эмоционально, иначе младшие школьники просто не выдержат медленнотекущего занятия (старшие, кстати, тоже).

Совет, данный мною студенту, - следует сказать кратко: «Поем второй куплет. Посмотрите, с каких слов он начинается. Начали...» И ребята начинают петь. Все!
Неожиданный «эффект» неточно заданного вопроса. После показа в третьем классе «Испанского танца» из балета П.И.Чайковского «Лебединое озеро» учитель-студент спрашивает: «Какой персонаж мог бы станцевать под эту музыку? Или, например, зверек? » После вопроса, поставленного таким образом, буйная фантазия третьеклассников пришла в движение, и уровень ответов был «достойным» продолжением неточно поставленного вопроса: «Это смог бы станцевать хорек», «А по-моему тушканчик» и т.п. Если отбросить вполне возможный элемент некоторой иронии или «пересмешничества» в ответах ребят, получивших в ходе неточно поставленного вопроса возможность говорить глупости, то думается, что проблема адекватности учительского вопроса учебной задаче очень важна и требует серьезной домашней подготовки, и здесь вряд ли стоит надеяться на свои импровизационные возможности.
А задай учитель такой вопрос: «Послушайте музыку танца и попытайтесь по его характеру, ритму, мелодии определить, из какой страны - Испании, России или Китая - прибыли на бал эти гости?», и все ответы пошли бы по желаемому руслу. Изловили... ( случай без комментария). Студентка-учительница: «...И вот князь Игорь вместе с сыном Владимиром попадает в плен к половцам...»

Семиклассники: «Нет, это не так. Мы по истории проходили, что он попал в плен один».
Студентка-учительница: «Извините, я говорю об этом событии так, как о нем повествуется в опере «Князь Игорь». • «Вы, конечно, все знаете Шумана...Студентка-учительница (обращаясь к восьмиклассникам): «Сейчас будет исполнен фрагмент «Карнавала» Шумана, который называется «Арлекин». Вы, конечно, все знаете Шумана] Не знаете? Странно, все культурные люди его знают».
Комментарий. Зря затеян этот разговор. Студенту я вообще бы никогда не рекомендовал ссылаться на некие знания,: якобы приобретенные его учениками от кого-то другого. Ведь вполне возможно, что «основной» учитель еще ничего не рассказывал восьмиклассникам о Шумане. А своим замечанием практикант и его ставит в неловкое положение.

Вместе с тем результат некорректности фраз гораздо серьезней. В этом случае подростки оказываются в положении «неучей*. Это чаще всего ведет к тому, что «неучи* начнут либо усердно спрашивать его о Шумане (во что, откровенно говоря, мало верится), либо высказывать такому учителю свое неудовольствие (в это верится гораздо больше).

А вот как следовало бы поставить вопрос. «Сегодня мы будем слушать фрагмент фортепьянного цикла «Карнавал*. Сочинил его выдающийся немецкий композитор Роберт Шуман. Может быть кто-то из вас слышал это имя? Слышали? Прекрасно! Имя Шумана, конечно же, не так известно в вашей среде, как, скажем, имя Майкла Джексона, Кристины Орбакайте или Маши Распутиной. Это вполне естественно... Но музыканты, исполняющие классическую музыку, Роберта Шумана любят и ценят. Итак, послушаем фрагмент из фортепьянного цикла Шумана «Карнавал». Пьеса называется «Арлекин». Это музыкальный портрет веселого шута».