Александр Звинцов

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ПРИРОДА МУЗЫКАЛЬНОГО ИСКУССТВА, или зачем школьнику произведения художественного творчества?

Каждый из нас, учителей-музыкантов, уверен, что занима­ется самым важным делом - приобщением к искусству. А ис­кусство, все знают, категория необходимейшая, и с этим не поспоришь. А почему, собственно, не поспоришь? Откуда из­вестно, что школьнику так уж надобно искусство? Кто сказал, что без искусства невозможно прожить полноценную жизнь?
Как ни странно, на эти вопросы «с налета» ответить доста­точно трудно. Говоря учащимся о не последней роли искусства в их жизни, мы чаще декларируем это понятие, навязывая его воспитанникам, нежели действительно раскрываем его на со­держательном уровне. Более того, мы и сами не всегда четко представляем себе, на чем основан тезис о нужности и незаме­нимости искусства в нашей жизни. Вместе с тем мы должны это хорошо знать и уметь донести наше знание до каждого уче­ника.

Много лет ведя в школе одну из дисциплин художественно­го цикла, я специально занимался выяснением (для себя и для моих воспитанников) вопроса функционирования искусства в нашей жизни как формы общественного сознания. Кое-что в этом направлении удалось выяснить. Учащиеся с интересом слушают мои рассказы об искусстве, его значении в жизни со­временного человека. И это дает мне определенные основания для того, чтобы поделиться лично добытыми сведениями, вы­сказать ряд суждений по этому вопросу.

Размышляя о музыке, приходишь к заключению, что сама природа музыки, как и всякого вида искусства, обусловливает ее основную художественную функцию: дополнение реального жизненного опыта ученика «упорядоченным опытом» вообра­жаемой жизни. Без этого практически невозможно полноцен­ное развитие ученического сознания, невозможна полноценная человеческая деятельность в целом.

В определенном смысле можно говорить, что искусство по­беждает «неупорядоченность» природы, создавая систематизированную и вполне налаженную, искусственную «вторую при­роду». Судите сами. Архитектура, к примеру, побеждает тя­жесть и случайность в соотношениях природных сочетаний. В природе нет иных линий, кроме кривых. Прямая есть толь­ко в геометрии. Скульптура побеждает движение. В природе поза не существует.

До тут является скульптура и закрепляет позу. Живопись побеждает пространство; на одной плоскости собрано то, что в природе раскинуто и разбросано. Поэзия по­беждает неустойчивость отношений индивида к внешнему миру. Вот заалел закат, и, любуясь им, человек начинает пере­живать целую гамму эстетических чувств. Но закат ушел, а навеянное им стихотворение - осталось. Б нем закрепилось то случайное состояние катарсиса, которое овладело поэтом, ког­да он наблюдал закат солнца.

Музыка побеждает хаотичность звуков природы. Веря зву­ки из окружающего мира, она подчиняет их своим законам: сочетает соответственно правилам музыкальной гармонии, раз­мещает во временном пространстве согласно требованиям му­зыкального ритма. Музыку сближает с архитектурой органи­зующее начало. Не случайно Август Вильгельм Шпегель, немецкий историк литературы, сказал о ней: «Музыка - это движущаяся архитектура».

Поэзия и музыка побеждают время: скульптура разрушает­ся, а они - нет. Вот почему, когда мы говорим, что искусство «изображает жизнь», то главное значение в этом выражении принадлежит не слову «жизнь», но слову «изображает». Пред­мет искусства, следовательно, не «изображенная жизнь, но «изображение жизни». И это именно так, а если было бы ина­че, то по-настоящему сумасшедшая Офелия или сцена драки работниц из оперы «Кармен» заставили бы нас отвернуться с отвращением.